Фрагменты из книги «Колония»

начало в №№ 1–8

Старый Арбат

Нет, Москва город не только алкашей, бомжей и «ссучившихся» милиционеров. Поэтому и мои коллеги, и читатели, ознакомившиеся с первым материалом этого цикла, наверное, справедливо могут обвинить меня в сгущении красок. Но, так или иначе, мы все же должны знать, что, отправившись в Москву в командировку, на отдых (хотя какой там отдых в Москве!) или заработать денег, мы действительно можем - независимо от наших воли и рода занятий - попасть в лапы к обнаглевшему, страдающему комплексом безнаказанности милиционера, оказавшись в положении беззащитного Гикора. Или же попасть в облаву на пьяных девиц или обкуренных парней - случается и такое: эта самая цивилизация ведь штука очень относительная. Словом, Москва - это вам не Рио-де-Жанейро (интересно, а каково там?).

Но зато в Москве можно провести действительно чудесные дни. Действуют все очаги культуры: можешь сходить в театр, где играет целое созвездие знаменитых актеров, а нет - так сходить на концерт любимого исполнителя.

Не знаю, как вы, а я люблю бывать на Старом Арбате. Это вообще иной мир. Здесь забывается усталый, бледный облик города, здесь испаряются, исчезают в молочном тумане памяти надоедливо-раздражающие, однообразно тупые вопросы милиционеров и твои такие же тупые ответы, во время которых начинаешь шарить по своим карманам и совать им в глаза доказательства своего права пребывания в этом городе… Обо всем этом забываешь, стоит только ступить на Старый Арбат.

Здесь нет разгуливающих с резиновыми дубинками милиционеров, здесь не спрашивают ежеминутно документы. Здесь душа твоя обретает безмятежность, все внутри становится гармоничным и добрым. Здешние мои друзья шутят: уж если он в Москве, то наверняка на Старом Арбате!

Старый Арбат… Музей под открытым небом, своеобразная сцена для музыкальных групп и отдельных исполнителей. А зрители - гуляющая на Арбате публика. У каждой группы свой уголок на этой улице. В самом начале улицы, слева - ансамбль мексиканских студентов в пестрых национальных костюмах. Каждый вечер - на том же месте. Хоть часами стой и слушай их зажигательную, невольно зовущую в пляс колдовскую музыку. Вокруг всегда много народа: собираются, независимо от национальности, послушать и посмотреть, а нередко к мексиканцам присоединяются и подвыпившие девушки и парни, пляшут напропалую… В перерывах кто-то из «артистов» обходит с широкополой шляпой зрителей (тут половина их поспешно расходится), и сколько бы ты ни дал, ребята все равно довольны, а не дашь - так ничего.

А чуть в стороне - длинный ряд художников. Если остановишься, заинтересуешься, тут же предложат нарисовать твой портрет - хочешь, карандашом, хочешь - красками. Стоит это всего каких-то 25 тысяч. Рядом с ними выставка-продажа картин, прислоненных прямо к стене дома.

И на каждом шагу музыканты - трубачи, аккордеонисты, саксофонисты…

А вот тут - выступление мастеров анекдота. Обычно вокруг них целая толпа, над всем Арбатом разносится хохот. Анекдоты тут рассказывают самые разные: политические, военные, бытовые, блатные, сальные. Эти последние пользуются наибольшим успехом. Ну а что за русский анекдот без мата? Но рассказывают мастерски и без устали. Только брось им немного мелочи в ящик - это и есть их гонорар. Но с каким смаком рассказывают они, с каким артистизмом - удержаться невозможно от смеха. Ну, вот хотя бы этот… Ну да ладно, воздержусь, а то еще обвинят в вульгарности…

Напротив аптеки - Вера Васильевна - стройная, с исхудалым лицом и умными прозрачными глазами скрипачка. Преподавательница консерватории. Каждый вечер играет под этой стеной Брамса, Паганини, а то и на заказ. Мало кто дает ей денег - больше толпятся возле рассказчиков анекдотов и всяких вокально-танцевальных групп. А если кто-то останавливается, чтобы послушать прекрасную игру Веры Васильевны, то она готова хоть полчаса играть для него одного. Мы познакомились в прошлом году. Ее муж-полковник погиб в Афганистане. Сначала, рассказывает она, очень стеснялась играть на улице - преподавательница консерватории все-таки, но потом привыкла. А что делать? Зарплаты мне с дочкой не хватает, а тут бывает, за день целый месячный оклад заработать удается, говорит. Ну, отвечаю ей, точь-в-точь как у нас, только наоборот: у нас, бывает, за месяц дневной заработок не наскребывается…

Чуть поодаль, у грузинского ресторана,- знаменитый арбатский Дима со своим стареньким аккордеоном и в старенькой же одежде. Любит, здороваясь, с размаху шлепать по ладони. «Как ты?» - спрашиваю. А что, отвечает, не видишь разве - ничего не изменилось. Хорошо поет Дима, и я бросаю ему в ящик посильную моему карману купюру. Его голос слышен издалека - почти такой же, как у Высоцкого: хрипловатый, мужественный и одновременно нежно-лирический. Голосом Высоцкого он поет свои песни. Всегда чуть навеселе. Его знает вся Москва: в дни путча он на баррикадах воодушевлял сторонников Ельцина своими патриотическими песнями. Сто раз показывали по телевизору. «И в Ереване показывали? - спрашивает он и бьет себя в грудь.- Ну, молодец, Дима, не ожидал!»

…Арбатский пес: громадная, страшенного вида овчарка - сидит прямо посреди улицы, у лап большая шапка-ушанка, в которую собирает деньги на свое собачье пропитание. Низко склоняет морду перед каждым прохожим и показывает на полную денег шапку. И что примечательно, время от времени подходит к шапке и внимательно смотрит, словно пересчитывает деньги...

Есть тут и уличный оркестрик, человек 8-10, среди которых есть и старики, и школьники. Играют в основном популярные мелодии из кинофильмов.

Как и повсюду, тут тоже можно встретить группки пьяных, в особенности молодежи. В основном это одноклассники, школьники 7-10-х классов. Выстраиваются парочками прямо посреди улицы и играют в «ручеек», либо бренчат на гитарах сами для себя, танцуют, щебечут, ничего не видя вокруг - да и не нужно им это.

На Арбате можешь встретить знакомого или земляка, которого не видел тысячу лет. Бывает, в день человек пять-шесть знакомых из Армении встречаю. Во время последнего своего пребывания в Москве, например, встретил двух своих друзей из Ноемберяна - слушали выступление какого-то испанского оркестра. Музыка огневая, страстная, а вокруг них самозабвенно танцует молодежь. Подошел к друзьям, мы обнялись. Оказывается, всего на неделю в Москву.

- Ты только погляди на ту высокую стройную лань! - подмигивает мне Гайк, показывая на симпатичную девушку, исполняющую танец живота и то и дело приглашающую Исо присоединиться.

- Да ладно, ребята. Пошли отсюда! - пятится Исо.

- Да пойди станцуй,- говорю ему,- а то подумают: вот какой отсталый лориец, позору не оберешься! Иди, потанцуй!

- Да нет,- говорит Исо.- А Манушак?

Я и Гайк чуть животы не надорвали от смеха. Манушак - жена Исо. Слушай, парень, немного отдышавшись, говорю я ему, при чем тут Манушак? Ей-то что? Она сейчас в селе, при свете свечи напоила детей твоих чаем, раздела, укладывает спать. Откуда знать Манушак, танцуешь ты тут или просто глаза пялишь?

- Ну да,- возражает Исо,- если она спросит? А если скажет: поклянись детьми?..

Я, Гайк и Исо идем по Арбату, стайка пьяных 13-14-летних девчонок липнет к прохожим, нарочно толкается, чтобы привлечь к себе внимание. Неужели их домашние не спрашивают: а где же наши дети? Это спрашивает Исо, Исраел.

А по Арбату разливаются музыка и песни. Только ближе к полуночи, перед самым закрытием метро, Арбат начинает пустеть, музыканты собирают свои инструменты и расходятся, подсчитывая на ходу выручку.

08.11.1995 г.

продолжение следует