Нубарашенская колония № 2 строгого режима

начало в №№ 1, 2, 3

Свидание

Попав в колонию, за колючую проволоку, человек оказывается оторванным от окружающего мира. А если у него есть семья, то он ощущает себя осужденным вдвойне, ибо теперь его постоянно сопровождает страх стать чужим для жены и детей, навсегда потерять их. Единственной возможностью поддержать связь с семьей являются длительные - на 1-3 дня - свидания. Десятилетиями подряд заключенные могли насладиться таким счастьем лишь раз в полгода или год - в зависимости от режима. С недавних пор наши правоохранительные органы разрешили ежемесячные свидания. И сейчас многие заключенные с нетерпением считают дни и часы до окончания месяца.

- Сижу вот уже десять лет, и благодаря такому свиданию у меня уже восьмилетняя дочка,- говорит один из заключенных.- Прямо умираю, так тоскую по ней, брат. Но стыдно ходить на свидания в эту комнату. Ну-ка потяни носом, чуешь, как воняет от нас - аж тошнит! Утопаем в грязи, вшах - нормальной бани нет, да и комната эта… Да ты сам пойди посмотри.

Пошел. Посмотрел. Небольшая комната - холодная, сырая, неприютная. В нос так и шибает запахом плесени. В комнате только кровать, стол, стул. И все. К заключенному по имени Мартын приехали жена, взрослая дочка и маленький сын.

- Гляди,- говорит Мартын,- мальчик аж съежился от страха, крысы просто кишат!..

Мальчик действительно сидит на кровати, поджав ноги. И крысы действительно кишат.

- Как ребенку выдержать три дня в этом закутке? - спрашивает Мартын.- Я-то, понятно, совершил преступление, но разве моя жена, дети в чем-то виноваты, что их тоже заключают здесь на три дня в месяц? Да, именно так! Да, камеры заключенных лучше этой комнаты!

Недоволен и сотрудник колонии. Деньги, чтобы купить холодильник, телевизор, газовую плитку есть, говорит он, только вот где купить? Вот пожалуйста, постельное белье стоит сто рублей. Колония, ничего не скажешь. Просто ужас!

Арамаиса Мкртчяна все это заботит не меньше, чем заключенных.

- Заключенный ждет этих свиданий в надежде на пару дней избавиться от этой адской жизни, но разочаровывается и в условиях, в каких принимает родных, и в действующем законе. Мы тоже ощущаем, что мы не просто карательный орган, но что на нас возложены и садистские обязанности. Многие пункты закона требуют, чтобы мы, независимо от своей воли, применяли к заключенному эти меры принуждения. Нам это тоже противно, не по душе…

В силу своей неосведомленности я первое время был даже воодушевлен тем, что свидания стали позволять чаще. Однако слова А. Мкртчяна оказались для меня ушатом холодной воды. Он подчеркнул, что если у администрации колонии не будет соответствующих возможностей, то любое благое решение Министерства внутренних дел или Прокуратуры РА может обратиться в ничто. В колонии 550 осужденных, а комнат для свиданий всего 5. Если даже эти комнаты будут заняты все и постоянно, если вместо трех дней будут разрешать лишь сутки свидания, то все равно половина осужденных свидания не получит.

Кто же имеет право на свидание с заключенным? Это тоже та еще проблема. В законе четко указывается, что заключенный имеет право видеться с бабушкой и дедушкой, отцом и матерью, братьями и сестрами, женой и детьми. И больше ни с кем. А если у него имеется преданный друг или подруга сердца, слово которых для него весомее, чем слово родных, и свидание с которыми принесет ему больше душевного спокойствия? Почему бы не разрешить заключенному этого? Почему каждый раз человеку тыкают в глаза этим грубым «не позволено!»? Почему не создается хотя бы элементарных условий для того, чтобы он на день-два почувствовал себя полноценным человеком? Для многих арестованных свидание - самый, пожалуй, заветный, самый желанный и дорогой миг. И почему мы и законами, и условиями свидания делаем все, чтобы испакостить этот дорогой и заветный для него миг?

«Я исполнитель закона, а не добытчик картошки!»

Я уже несколько раз упоминал, что как в следственном изоляторе или санчасти, так и в колониях и тюремных больницах бок о бок, на соседних нарах спят и по одним и тем же законам живут убийца и случайный преступник, «вор в законе» и водитель, задавивший человека. При этом неписаные законы несравнимо более жестоки и не в пример действенней. Чтобы человек, не имеющий представления о жизни в колонии, мог понять, что означает жизнь вместе с «постоянным» обитателем колонии, приведем простой пример. Я не утверждаю, что то, о чем я сейчас напишу, характерно для нашей колонии, но в свое время это было обычным делом для многих колоний. Вот цитата из книги этнографа Л. Самойлова «Этнография лагеря». Архаическим (первобытным) обрядам инициаций соответствует прописка в камерах и лагерях с жестоким ритуалом и азартными избиениями, с каверзными вопросами и стандартными ответами на них, которые нужно заранее знать. На вопрос: «Кого будешь бить - кента, зэка или медведя?» - ответ, разумеется: медведя (кент - это друг, зэк - сотоварищ, свой), но далее следует вопрос: «Как бить - до крови или до синяков?». Надо отвечать: «До крови», потому что тогда можешь отделаться легкой царапиной, а иначе и будут бить до синяков. Еще вопрос: «На толчке (унитазе) газета, на ней чистый кусок хлеба, а на столе грязный кусок мыла. Что согласишься есть - хлеб или мыло?». Надо ответить: «Мыло». Заставят реализовать сказанное, и съешь хлеб с унитаза, даже отделенный газетой,- попадешь в чушки: осквернился. А мыло в тюрьме и зоне - дефицит, его тебе съесть не дадут, пожалеют (не тебя, а мыло). Хитроумный вопрос: «Если кента укусит змея и надо отсосать - что будешь делать?». Ответ: «Позову пидора» (ведь ранку на руке или ноге кент мог бы отсосать и сам). Не сумеешь догадаться, можешь угодить в пидоры...».

Этот пример - причем вопросы я подобрал самые «невинные» - я привел лишь для того, чтобы вы представили, в какой ситуации может оказаться неискушенный человек, оказавшийся в криминальной среде. А если этот человек - твой брат, друг, твой отец?.. Именно эти «законы» и не должны давать морального права помещать случайных и неискушенных людей рядом с преступниками-«профессионалами». Ни для кого ведь не секрет, что в колонии или лагере в «авторитете» тот, кто хитрее, опытнее, агрессивнее, кто умеет защитить себя. Ну а положение остальных уже само собой понятно.

* * *

Ни одной бюджетной копейки нубарашенская колония от государства никогда не получала. Здесь, кстати, имеется свое хрустальное производство, где работают заключенные. Именно труд заключенных позволял содержать колонию. Строятся и дома, которые, правда, достаются министерским чиновникам, а вовсе не работникам колонии. Половина заработанных заключенными денег изымается в госбюджет. Удерживаются также деньги за питание и одежду. Если же осужденный нанес ущерб гражданам, то из этих же денег он выплачивает компенсацию за вред. На остальные несколько рублей он покупает курево в лагерном киоске.

Но сегодня в лагере никакой работы нет: нет газа, печи не действуют, повальная безработица. Государство денег не выделяет, и заключенные, как всегда, должны сами позаботиться о себе. Но как, если работы нет, а рыночные цены поднялись до немыслимых высот? В свое время стоимость питания одного заключенного составляла от 57 до 75 копеек, а сегодня даже на 5 или 10 рублей его не прокормить. И если недавно из заработка заключенного удерживали за питание 35 рублей, то в последнее время - уже 120-140, но и этого не хватает. Сахар, картошку покупают по 14-15 рублей за килограмм, а финансовое положение колонии никаких надежд не внушает. А ведь в свое время она за свой счет содержала и полк, и управление, да и другим помогала, а сегодня сама оказалась в крайней нужде.

- Я исполнитель закона, а не орган по доставанию картошки,- говорит заместитель начальника колонии.- Финансируйте меня, чтобы я содержал заключенных по норме и мог держать их в рамках, а не делал из них паразитов, иначе завтра они станут еще опаснее для общества, чем вчера! Если осужденный не почувствует, что сегодня он больше зависит от администрации, нежели вчера, то наша работа вообще окажется равна нулю. И прежде всего нужно обеспечить хотя бы самые элементарные условия содержания осужденных.

Проникнув и за стены колонии, демократия превратилась в анархию. Сейчас здесь вообще сплошная каша. Откуда взрывчатка, которая была использована во время бунта? Работник колонии просто посмеется над этим вопросом и скажет: «Ты что, не от мира сего? Это раньше здесь редко можно было увидеть пьяного, а теперь именно трезвые редкость!». Наркотики, водка, даже парфюмерия - что только не проникает сегодня в колонию! Чаще всего все это просто перекидывают через стену. Все большее распространение находят и азартные игры. А порой даже заявляются по ночам на «свидание» с дружками целыми вооруженными группами: угрожают дежурному оружием, проходят и устраивают целые пирушки…

Сегодня офицер, обеспечивающий изоляцию преступника от общества, действительно беспомощен. Оружия он не носит - запрещено. В смысле финансов у него так же безнадежно, как и у заключенного, хотя он каждый день рискует жизнью. И их становится все меньше и меньше - в любой колонии всегда имеются вакантные места.

* * *

Смог ли я хоть в какой-то степени представить горести и заботы исправительно-трудового учреждения? Да и можно ли двумя-тремя статьями указать и обрисовать все проблемы? Вряд ли. Для этого нужно быть как минимум заключенным или работником администрации колонии, чтобы реальное лицо этого искаженного мира обрело четкость и стало понятно. И сколь бы ни было бедно государство, где-нибудь в дальнем загашнике у него должна быть прибереженная для этого «копейка». Обществу - именно обществу! - крайне необходимо, чтобы условия содержания заключенных были улучшены. Именно так можно обеспечить надежную изоляцию их от общества. В прошлом году из ИТУ было освобождено более тысячи человек, а направлено сюда - вдвое больше. В условиях попустительства, вседозволенности, анархии нынешнего переходного периода увеличивается количество преступлений. На смену воровскому миру приходит мафия. Это естественное явление. Прежняя преступность была порождением социалистической действительности - воры наживались именно за счет социалистической собственности. «Без государственного участия воровской мир не мог быть столь объединенным и не обрел бы такой власти над остальными». Но социалистическая система умерла. Она унесет с собой и своего «беспутного сына» - воровской мир. Этот последний волей или неволей, но сольется с мафией, которая представляет собой более мощную, организованную, гибкую и действенную силу. Если ты государство, то у тебя будут и законы, а если есть законы, то будут и их нарушители. А если есть нарушители закона, то для них нужны места заключения. Но - с нормальными условиями…

8 апреля 1992 г.

продолжение следует