Наша, казалось бы, имеющая культуру пития маленькая страна, единственная из республик бывшего Союза не имевшая вытрезвителя, спивается. Сейчас в Армении пьют очень много.

Алкоголь доступен, его можно купить в любом ларьке, и стоит он дешево, даже самая дорогая водка стоит не так дорого, как, скажем, героин или даже марихуана, нет уголовной или административной ответственности за приобретение, хранение и употребление, за распитие спиртных напитков на улице никто не призывает к ответственности, как, например, в США. Везде на огромных щитах красуется реклама спиртных напитков - водки, мартини, коньяка, и лишь внизу еле заметная надпись: «Чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью». Но нигде не написано, что алкоголь может испортить вашу жизнь, превратить ее в ад, отберет все, что вы уже имеете, от вас откажутся друзья, ваши родные и близкие будут жить в постоянной тревоге за вас, вы потеряете любимых людей, работу...

На пути к алкоголизму

Первая стадия. Человек увлекается спиртным, но пить не умеет. Испытывая влечение к алкоголю, пьет не к месту и не знает меры. Самочувствие на следующий день удовлетворительное, потребности в опохмелении пока нет. Появляется амнезия. Это еще не «профессионал», но любитель уже высокого разряда. На этой стадии пить, как правило, не бросают, так как здоровья пока хватает. Первая стадия продолжается несколько лет, переход во вторую почти неотвратим.

Вторая стадия. К симптомам первой стадии присоединяется основной признак алкоголизма - абстинентный синдром. В не очень тяжелых случаях алкоголик способен терпеть «отходняк» до вечера и «поправляет здоровье» только после работы. Следующий этап зависимости наступает, когда до вечера алкоголик дотерпеть уже не может и опохмеляется в обеденный перерыв. В дальнейшем и до обеда терпеть больше нет сил, и опохмеление происходит с утра. Опохмеление ранним утром или еще ночью указывает на переход алкоголизма в запойную стадию. Неизбежны проблемы в семье, на работе (если и то, и другое еще не потеряно). Жизнь идет под откос, становится неконтролируемой, но признаться в этом самому себе страшно. На этой стадии бросают пить или часто делают попытки бросить, потому что наступает усталость и здоровье уже не то.

Третья стадия. Закономерный финал многолетнего злоупотребления алкоголем. Стадия деградации и расплаты. Тяжелый абстинентный синдром, запои, алкогольное поражение печени и других органов, импотенция, эпилептические припадки, алкогольные психозы, расстройства памяти, энцефалопатия, полиневриты, слабоумие, высокая смертность.

Лечение алкоголизма

Алкоголизм - хроническое заболевание, и лечится он в стационарах, под строгим медицинским контролем, медикаментозными и психологическими средствами, добровольно, с осознанностью того, что вы больны. Больной выписывается с диагнозом «улучшение» - именно улучшение, как и в случае с любыми другими хроническими заболеваниями. Ухудшение приходит с первой же рюмкой или бокалом пива, и так как измененная часть головного мозга после этого запускает прежний, спящий механизм, все начинается заново (так называемый рецидив). Алкоголик после лечения в стационаре дальше должен сам поддерживать свое состояние, проявить силу воли и окончательно отказаться от спиртного.

Есть различные методы так называемого «кодирования». Кодирование по Довженко - это сеанс противоалкогольного внушения. В Армении я не встречала применения этого метода. Запретительные лекарственные методы лечения алкоголизма, такие, как «торпедо», эспераль и т. д., хороши тем, что пациент осознает, что отныне нельзя ни капли, мосты сожжены.

Однако основной недостаток любых кодирований и противоалкогольных уколов состоит в том, что после окончания срока действия лечения, к сожалению, часто происходят срывы. Нужно обязательно за то время, пока вы «застрахованы», научиться жить трезво. За рубежом весьма популярны и имеют довольно высокий коэффициент полезного действия так называемые «Общества анонимных алкоголиков». Люди собираются, рассказывают о своей болезни, о пройденном пути, о том, как и что потеряли за время пьянства, как бросили пить, как лечились и как начинали строить свою жизнь заново. Наш менталитет, к сожалению, не позволяет сказать (даже анонимно, ведь Ереван - маленькая деревня, вдруг кто узнает, скажут соседям, коллегам, родственникам), что ты алкаш. В нашем наркологическом диспансере я видела комнату с табличкой «Комната групповой терапии», но мне сказали, что самой группы нет, люди не идут, ментально не настроены, боятся огласки и. т. п.

Теперь о главном. Почему я пишу об этом? Я пишу с позиции больного, потому что я сама из «этих», сама лечилась в том же диспансере в Аване. В течение года я раза два ходила туда консультироваться, чтобы узнать, есть у меня алкогольная зависимость или нет. Сказали, что есть, но госпитализироваться не предлагали, говорили, что при наличии интеллекта, разума и силы воли я могу сама справиться с зависимостью, и так как выше я уже упоминала о том, как первая стадия плавно переходит во вторую, я и не заметила, как оказалась в положении, когда уже сама напросилась на госпитализацию. Мы всегда боимся того, чего не знаем. И я поначалу боялась, избегала одного лишь названия - «наркодиспансер», особенно этот страх усилился, когда я впервые увидела здание с решетками, напоминающее тюрьму. В этот раз все было иначе. Во-первых, принимающий меня доктор оказался знаком с моей писаниной, он же однажды меня консультировал. Это меня расслабило. Я решила во что бы то ни стало лечиться, потому что уже понимала, что одна я справиться не смогу, мне нужна помощь. И я получила там эту помощь по высшему разряду. Меня положили в отделение неотложной наркологии. Вместо скучных больничных палат я оказалась в светлой, недавно отремонтированной палате, где был и туалет, и душ. Чистая уютная палата больше напоминала гостиничный номер. Мне было в ней комфортно и уютно. Настолько, что я почувствовала себя лучше, чем дома. Медперсонал состоял из врачей, медсестер, санитарок и санитаров-охранников. Санитарками их даже называть язык не поворачивается, хочется сказать: женщины, наводящие порядок, а мужчины-санитары - как ангелы-хранители… Все по очереди заходили в палату, беседовали, интересовались, как я себя чувствую, не нуждаюсь ли в чем-либо. Первые три-четыре дня меня усыпляли транквилизаторами, ставили капельницы с витаминами и физраствором, делали детоксикацию, чистили кровь, восстанавливали печень. В эти дни мне помогал медперсонал, все без исключения были доброжелательны и отзывчивы. Ко мне относились как к ЧЕЛОВЕКУ, попавшему в беду, нуждающемуся в их помощи, никто меня не обзывал «алкашом», «отбросом общества», не обижал, и все были очень добры. И ко всем больным так относились. Денег я ни копейки не израсходовала, заплатила лишь за анонимность, вполне законно и чисто символически, и то как-то по инерции - мало ли, понадобится водительские права получать или еще что. Осталось еще с совковых времен. И страх тоже. Ведь тогда было принудительное лечение, и если ты попадал туда, тебя ставили на учет, оповещали участкового и т. д.

Сейчас на учет алкоголиков уже не ставят. И лечиться никто не может тебя заставить, если ты сам не хочешь. Не лечат там и аминазином и прочими «совковыми» препаратами. Меня там навещали родители, дочь, подруга. А однажды приехала одна из сестер Матери Терезы, принесла четки и образ, и я в ту ночь впервые заснула без транквилизаторов, зажав в руке образ Богоматери и попросив помочь мне уснуть без лекарств. Потихоньку я стала приходить в себя, уже не так клонило ко сну, и я могла думать, анализировать все то время, которое я потеряла в омуте, все, что потеряла за этот год: друзей, возможные рабочие места, компьютеры, восемь мобильных телефонов, уважение родителей, чуть не потеряла дочь, и решала, что делать дальше, как вернуть хотя бы часть того, что было потеряно, хотя бы человеческие ресурсы. 11 сентября 2009 года я решила дополнительно застраховаться - закодироваться на два года. Думаю, что этих двух лет хватит для того, чтобы вернуться к нормальному, трезвому образу жизни, от которого я за год отвыкла.

И теперь я редактирую текст, написанный в последние дни пребывания в диспансере, и думаю - почему нет социальной рекламы об этом учреждении? Почему граждан не информируют о том, что они могут получить квалифицированную помощь опытных врачей в комфортных условиях и совершенно бесплатно? Почему вообще мы так мало ценим самый крупный наш капитал - наш генофонд, наши замечательные умы, спивающихся в кафе талантливых людей, нашу молодежь?