Отрывок из книги Патрика Суэйзи “The Time of My Life”, написанной им незадолго до смерти

Окончание.

Начало в № 35

Но позже в тот же день у меня обнаружили опухоль на поджелудочной железе. Тогда еще не было определено, что это злокачественное новообразование. Докторам нужно было провести эндоскопию, взять образцы тканей и проверить их. Мне пришлось ждать четыре дня. Это время мы провели сидя дома, как в тумане, пытаясь совладать со своими эмоциями.

Мне дали наркоз, и в ходе операции хирург понял, что у меня в животе раковая опухоль. Пока я спал под действием анестезии, доктора сказали Лайзе плохую новость. «Мы должны сделать анализ тканей, чтобы быть уверенными на сто процентов,- сказали они.- Но мы на 99 процентов уверены, что у него рак». Потом Лайза сказала мне, что эти слова ввергли ее в ступор.

Очнувшись, я страдал от судорог, настолько сильных, что врачи заставили меня остаться в больнице на ночь. Лайза пришла меня навестить, предварительно решив, что пока не скажет мне ничего. Она хотела, чтобы у меня осталась одна ночь неведения - прежде чем начнется самая сложная битва в нашей жизни. Она сказала мне, что любит меня, и провела ночь у моей постели. На следующее утро нас разбудил хирург, чтобы сказать мне диагноз. Когда он произнес слово «рак», я подумал: «Я - покойник».

Единственное, что я когда-либо слышал про рак поджелудочной железы, это то, что он неизлечим и быстро убивает. Я уставился на хирурга в шоке. Я всего лишь сдал анализы и прошел обследование, рассчитывая, что мне назначат лечение, а тут такое известие: вы можете не дожить до весны! Страх терзал меня. Что случилось? Я так волновался по поводу своих жизненных неудач, так надеялся, что мои дела пойдут в гору. Теперь это походило на жестокую шутку. Я не мог умереть, у меня было слишком много дел в этой жизни. Я не мог принять саму мысль о том, что внутри меня сидит болезнь, которая будет развиваться, мучить меня и в конечном итоге убьет. Я не знал, где черпать силы для того, чтобы осознать это.

И Лайза не знала. Она всегда была такой сильной, самостоятельной и успешной. Мы вместе проходили через все. Но когда хирург ушел, она сломалась и закричала. Она упала рядом со мной на больничную койку, уткнулась лицом мне в шею и плакала: «Я этого не вынесу, милый! Я не могу это вынести. Проси у меня что угодно, но это я не могу пережить». Я обнимал ее, и мы плакали вместе.

Потом она взяла себя в руки и помогла мне преодолеть все связанные с болезнью невзгоды - с бодростью и безграничной любовью. Оставался единственный шанс: если опухоль не дала метастазы, ее можно удалить. Эта надежда прожила ровно сутки. На следующий день врачи провели еще одно исследование и объявили мне, что метастазы поразили и печень. У меня была четвертая, последняя стадия рака.

Лайза и я взялись за дело, изучая все, что можно было узнать об этой болезни и способах ее лечения. Лайза делала мне инъекции внутривенно и внутримышечно - и все остальное. Мы хотели, чтобы наша обычная жизнь продолжалась так долго, насколько это возможно. У меня не было желания влачить существование неизлечимо больного человека. Мне хотелось жить так, как я жил раньше.

Прежде, чем новость о моей болезни стала достоянием общественности, компания Arts & Entertainment Network запланировала съемку 13 серий сериала «Зверь», не зная, что исполнителю главной роли поставили смертельный диагноз. Сначала я не был уверен в том, что буду достаточно здоров для съемок стольких серий. Но скоро я понял, что эта вещь, которую я больше всего на свете хочу осуществить. Больше мне ничего не было нужно. Мы связались с представителями компании, чтобы сообщить им о моей болезни. И я отправил им сообщение: «Не исключайте меня. Я могу сделать это».

Летом мы с Лайзой отправились в Чикаго, где проходили съемки «Зверя». И я поклялся, что никто в группе не будет знать, какими болями я страдаю. Я собирался самостоятельно выполнять трюки невзирая на рак и химиотерапию. Когда мне нужно было начать работать в шесть утра, я просыпался несколькими часами ранее и приводил себя в порядок, чтобы удостовериться, что готов к съемкам.

Первый этап химиотерапии длился у меня десять месяцев, а это невероятно долго. После нескольких месяцев лечения большинство пациентов прерывает курс, потому что побочные эффекты накапливаются. Мое самочувствие действительно ухудшалось, но я старался следить за собой. Был один побочный эффект химиотерапии, которого я очень боялся,- потеря волос,— но со мной этого не произошло. Я постоянно напоминал себе, как важны для меня эти съемки, и чувство ответственности заставляло меня волочить ноги независимо от того, как плохо мне было.

Съемки меня вдохновляли. Я был счастлив снова работать, сосредоточившись на чем-то ином, кроме рака. Я работал от 12 до 18 часов в сутки, вскакивая спозаранку и подавляя свою боль сложившейся последовательностью приемов, наслаждаясь тем, как оживал в моем исполнении мой герой. Были жесткие моменты, когда мне трудно было преодолеть боли, тошноту и усталость. Но несколько дней были хороши. Я не прекращал химиотерапию и при этом отказывался от болеутоляющего, потому что эти лекарства влияют на координацию. Если я хотел сделать большое дело, я должен был погрузиться в него на сто процентов. И коль уж приходилось терпеть боль, то я готов был принять ее как эквивалентную цену за возможность работать. Из пяти месяцев работы я пропустил только полтора, и те из-за простуды.

Я взялся за «Зверя» не для того, чтобы своим примером вдохновить других раковых больных. Но когда в прессе появились сообщения о том, что я начал сниматься в сериале спустя полгода после того, как мне поставили диагноз (и к тому же речь шла о болезни, которая убивает за несколько недель), к нам стали приходить письма и открытки от разных людей. Я благодарен им за эти отклики, но на самом деле мне просто хотелось сделать классный фильм.

Есть дни, когда я полон решимости жить до тех пор, пока не изобретут лекарство от рака. Есть дни, когда я ощущаю себя настолько усталым, что не знаю, как быть дальше. Но я должен идти вперед, как будто у меня впереди большое и светлое будущее. Так, как будто рак излечим. Будь я проклят, если этот сукин сын меня одолеет. Он пытается убить меня, но я одержу верх. Я никогда не сдавался, с того самого дня, когда те пять мальчишек напали на меня. И я не собираюсь сдаваться теперь. У меня есть так много вещей, ради которых стоит жить.

Я не могу выразить, что Лайза значила для меня все эти годы. В 20 лет я ни за что не предположил бы, что один человек может найти столько страсти и согласия в отношении с другим человеком. Лайза и я, мы две части одного целого, я больше не могу помыслить себе жизни без нее, как не могу помыслить жизни без собственного сердца.

Летом, перед началом съемок «Зверя», мы с Лайзой решили повторить свои брачные обеты, которые дали друг другу за 33 года до этого. Слезы навернулись мне на глаза, когда Лайза произнесла сочиненную ею клятву: «Хотя будущее покрыто мраком неизвестности, есть одна вещь, которую я знаю точно,- я буду любить тебя. Я счастлива, что ты есть в моей жизни, и благодарна тебе за то, что ты открыл мне глаза и дал увидеть, как много всего я имею».

«От тебя у меня все еще захватывает дух,- ответил я ей.- Я все еще чувствую себя неполноценным, когда не смотрю в твои глаза. Ты - моя женщина, моя возлюбленная, моя подруга и моя госпожа. Я любил тебя всегда, я люблю тебя сейчас и буду любить вечно, еще больше». Даже при всех удручающих обстоятельствах это был один из самых счастливых дней в моей жизни. И он вызвал во мне желание провести еще много таких же прекрасных дней с Лайзой.